Валентин, Валентин, позабудь свой позор, Ах, чего не бывает в летнюю ночь! Уж на что Риголетто был горбат и хитер, И над тем насмеялась родная дочь.

Грозно Фауста в бой ты зовешь, но вотще! Его нет... Его выдумал девичий стыд; Лишь насмешника в красном и дырявом плаще Ты найдешь... и ты будешь убит.

144. ОБОРВАНЕЦ

Я пойду по гулким шпалам, Думать и следить В небе желтом, в небе алом Рельс бегущих нить.

В залы пасмурные станций Забреду, дрожа, Коль не сгонят оборванца С криком сторожа.

А потом мечтой упрямой Вспомню в сотый раз Быстрый взгляд красивой дамы, Севшей в первый класс.

Что ей, гордой и далекой, Вся моя любовь? Но такой голубоокой Мне не видеть вновь!

Расскажу я тайну другу, Подтруню над ним, В теплый час, когда по лугу Вечер стелет дым.

И с улыбкой безобразной Он ответит: лИшь! Начитался дряни разной, Вот и говоришь?.

145. ТУРКЕСТАНСКИЕ ГЕНЕРАЛЫ

Под смутный говор, стройный гам, Сквозь мерное сверканье балов, Так странно видеть по стенам Высоких старых генералов.

Приветный голос, ясный взгляд, Бровей седеющих изгибы Нам ничего не говорят О том, о чем сказать могли бы.

И кажется, что в вихре дней, Среди сановников и денди, Они забыли о своей Благоухающей легенде.

Они забыли дни тоски, Ночные возгласы: лк оружью?, Унылые солончаки И поступь мерную верблюжью;

Поля неведомой земли, И гибель роты несчастливой, И Уч-Кудук, и Киндерли, И русский флаг над белой Хивой.

Забыли? ? Нет! Ведь каждый час Каким-то случаем прилежным Туманит блеск спокойных глаз, Напоминает им о прежнем.

? лЧто с вами?? ? лТак, нога болит?. ? лПодагра?? ? лНет, сквозная рана?. ? И сразу сердце защемит Тоска по солнцу Туркестана.

И мне сказали, что никто Из этих старых ветеранов, Средь копий Греза и Ватто, Средь мягких кресел и диванов,

Не скроет ветхую кровать, Ему служившую в походах, Чтоб вечно сердце волновать Воспоминаньем о невзгодах.